То, что Дмитриев отрицает свое участие - вполне естественно. За убийство, как исключительная мера - расстрел. Поневоле будешь искать лазейку... За убийство - расстрел! А что, если этот Дмитриев и в самом деле не виноват? Бывают же следственные ошибки. Следователь может пойти в своих заключениях по ложному пути. Расторгуев в районе человек недавний. Дело Дмитриева, по существу, первое крупное его дело. Может быть, он поторопился, не сопоставил всех обстоятельств?

А впрочем, что дает право так думать о нем? Отсюда, из Барнаула, дело кажется сомнительным. Там же, на месте, вероятно, яснее ясного. Уж коли Расторгуев обвиняет Дмитриева, значит, имеет на это основания. Макар же, скорее всего, написал под влиянием настроения. Ему непонятны причины: относился, как к сыну, и вдруг убил...

Что ж, всякое бывает... Нет, ехать в А-й совхоз, пожалуй, нет необходимости.

Федор Константинович сунул письмо в стол и рассеянно взглянул на часы. Пятнадцать минут второго - обеденный перерыв.

Но оказывается, полуубедить себя, сунуть в стол письмо легче всего. Гораздо труднее забыть его содержание. Орешкин шел домой, и ему почему-то приходили на память лишь случаи, когда следователи ошибались. Дело Андреева... дело Равинского... дело Махагонова...

В этих делах все было очень ясно. Эта простота и помешала следователям докопаться до сути. Не заинтересуйся обстоятельствами краевой угрозыск, могло кончиться худо. Дело Дмитриева тоже кажется очень ясным... Расторгуев. Что за работник этот Расторгуев?

...Легкая пороша припудрила слежавшийся, продутый сквозняковыми степными ветрами снег. Разлеглась белоснежная пустыня от края до края, кажется, нет ей ни начала ни конца. В сторону от дороги метнулись угольнички заячьих следов. Ишь, улепетывал косой! Видно, пугнули его с дороги. Даже скрадков не делал: насколько можно его видеть, след гонный. Длинные размашистые прыжки с глубокими вмятинами задних лап. Чего же испугался зайчишка? Ага, ясно. Метрах в тридцати, наперерез заячьему, лыжный след. Сейчас бы эти лыжи да ему...