в деревне из кабинета много не наруководишь..

Хозяин комнаты - Дмитриев, бывший управляющий отделением. Отошел от выключателя Орешкин и снова подсел к столу, заваленному бумагами. На каждой - номер, внизу - подпись. Называются эти бумаги листами допроса.

"Первый раз я увидел Речкина два года назад. Перед этим мне позвонил директор совхоза и сказал, что послал в наше отделение рабочего. С рабсилой у нас всегда было туго, и лишняя пара рук очень дорога. Я поблагодарил Ивана Ивановича, а он говорит: "Ты не радуйся прежде времени. Речкин - это тот, которого я к тебе послал, - рецидивист. Сидел последний раз за грабеж, к нам каким-то ветром занесло. Не знаю, может, Речкин раньше решил кончить с блатным миром, может, наши убеждения подействовали, но зарекомендовал он себя в отделении очень хорошо. Правда, силенки у него было не ахти, но старался, как мог. Вначале был нелюдим, потом перестал народа чураться.

А больше всего его тянуло ко мне. Это все замечали, да и сам он не скрывал. Не знаю, чем уж я его подкупил.

Скорей всего тем, что с самого начала стал к нему, как к родному, относиться. Hа охоту мы с ним ходили... Бывало он ко мне придет - ночью обычно любил приходить, когда все мои домашние уже спали, - и начнет о себе рассказывать. Помотала его жизнь, надо сказать, изрядно... Впрочем, к следствию это отношения не имеет .. Женили мы тут его. С женой жил как будто неплохо. Сынишка у них родился.

Как-то меня вызвали в Барнаул, предложили стать директором Б-го совхоза. Я согласился. Когда вернулся из Барнаула, все и получилось. Меня Иван еще на станции встретил. Помню, я тогда удивился - как в три недели человек может измениться. Речкин почернел, осунулся, прямо кожа да кости.