Показания обвиняемого и свидетелей. Они почти сходятся. Почти... Но что же все-таки говорил Речкин:
"Жить не буду или не будешь"? Разница всего в нескольких буквах, а от них-то и зависит во многом версия, которой должно руководствоваться следствие. Расторгуев решил, что было сказано "не будешь". Его заключительное обвинение, написанное очень гладко, шло от убеждения, что правду говорят свидетели, а не обвиняемый. Это, на первый взгляд, правильное положение обычно выбирается неопытными следователями. В делах, подобных делу "Об убийстве рабочего А-го совхоза Ивана Ксенофонтовича Речкина", для таких следователей нет темных мест. Судя по обвинительному заключению, все разыгрывалось как по нотам:
"...В состоянии сильного опьянения Речкин вспомнил какие-то старые счеты и стал угрожать Дмитриеву (это подтверждается свидетельницей Полиной Васильевной Кондратьевой. См. лист допроса № 26). Когда свидетельница вышла из дому, положение еще больше обострилось. Дошедший до полного аффекта, Речкин выхватил нож и кинулся на Дмитриева. Тот у него нож выбил (нож был мною поднят неподалеку от трупа) и схватился за ружье. Не предполагая, что Дмитриев выстрелит, Речкин вновь бросился на него. В этот момент произошел выстрел. Речкин упал. Дмитриев стрелял, полностью отдавая себе в этом отчет. Он даже запомнил, что Речкин был убит именно из левого ствола. Поняв, что зашел слишком далеко, Дмитриев бросился к убитому, но сделать было ничего нельзя. Тогда Дмитриев кинулся бежать, но на пороге столкнулся со свидетелями Кондратьевой и Моргуном. Вину Дмитриева считаю полностью доказанной и прошу дать санкцию на его арест".