Тот в ответ только фыркнул, потом смерил бородача холодным взглядом и спросил:

— Ты кто таков будешь?

Маша подивилась: и как не стыдно так разговаривать с человеком намного старше себя! А тот-то как странно себя повел: взял вдруг, стащил шапку (странную штуковину, правда, не опустил), и сказал:

— Яреуком звать. Яреук Лесник.

— Что лесник, я догадался, — хмыкнул мужчина. — Ну, любезный Яреук, можешь удостовериться — я безоружен. И опусти арбалет, не ровен час, тетива сорвется!

— Не сорвется, — проворчал тот, но штуковину свою опустил. — Пожалуйте в дом, господин.

— А почему вы его называете господином? — полюбопытствовала Маша.

— Дык а как же иначе? — удивленно покосился на нее бородач. — Сразу видать — благородный господин, разве ж можно иначе?..

Маша ничего не поняла. Почему господин? Какой-такой господин и причем тут благородство? Это понятие в Машином разумении означало проявление высокой нравственности, честности и вообще возвышенности…

— Проходите, господин, — бородач изобразил что-то вроде поклона. Посмотрел на Машу: — И ты, девка, проходи, неча мерзнуть!

Маша послушно прошла в дом. Там было жарко натоплено, сразу захотелось скинуть тулуп и валенки, но она стеснялась раздеваться без приглашения.

Чудно только, что вместо привычного яркого электрического света помещение освещалось какими-то странными огоньками, вроде свечей. Неужто дом находится так далеко в лесу, что тут нет даже лампочек Вождя? Или просто авария на подстанции и завтра свет дадут?

— Время позднее, — сказал лесник, пристраивая свою штуковину (арбалет, вот как она называлась!) на крюк, вбитый в стену. — Господин почивать желает или откушать чего-нито?

— Господин желает узнать, где он оказался, — Машин спутник сбросил шубу, поправил растрепавшуюся прическу. — И каким образом это произошло.