– Он пытался украсть систему энергообеспечения космических полетов, Лорд-Канцлер, – торопливо перебил его тюремщик.

– Окончательный приговор – смерть, – крохотные глазки, как два луча, шарили по лицу Пэдди. – Когда состоится казнь?

– Завтра, господин, через повешение.

– Суд слишком поспешно вынес решение. Лорд-канцлер, – запротестовал Блэкторн. – Где же знаменитое лангтрийское правосудие?

Канцлер пожал плечами.

– Ты разговариваешь на всех языках Оси?

– Для меня говорить на них так же естественно, как дышать, господин! Я никогда не забываю их, как не забываю лица моей старушки матери.

Канцлер Шола откинулся на спинку кресла.

– Ты неплохо изъясняешься на шольском.

Канцлер Котона заговорил на гортанном котонском наречии:

– Ты меня понимаешь?

– Уверен, я единственный из землян, умеющих ценить красоту вашего изящного языка, – ответил Пэдди.

Прищелкивая языком, феразийский Орел задал тот же вопрос, что и Канцлер Котона. Блэкторн свободно ответил ему на его родном языке.

Когда подошла очередь посланников из Бадау и Лористанзии, Пэдди без труда разговаривал на их языках.

На мгновение комната погрузилась в молчание, а Пэдди воспользовался свободной минутой, чтобы выяснить, не удастся ли ему выхватить пистолет у кого-нибудь из охранников, стоявших по обе стороны от него, и расстрелять всех присутствующих. Но у охранников пистолетов не оказалось.

– Как вам удалось освоить столько языков? – спросил шолиец.

– Господин, – ответил Пэдди, – я путешествую в космическом пространстве с подросткового возраста, не говоря уже о том, что незнакомая речь звучала вокруг меня, едва я вошел в сознательный возраст. Позвольте и мне спросить, почему, собственно, вас это интересует? Может, вы хотите помиловать меня?

– Никоим образом, – ответил Канцлер Шола. – Ваше преступление чудовищно, оно подрывает основы лангтрийского могущества. И наказание будет суровым, чтобы послужить для устрашения тех, кто вздумает бунтовать.