– Феликс! Сам господь тебя послал мне, Феликс!..

Голос у него такой отчаянный, что санитары враз останавливаются. Феликс с участием наклоняется над ним.

– Что с тобой, Костя? Что случилось?

Мутные глаза Курдюкова то закатываются, то сходятся к переносице, испачканный рот вяло распущен.

– Спасай, Феликс! – сипит он. – Помираю! На коленях тебя молю… Только на тебя сейчас и надежда… Зойки нет, никого рядом нет…

– Слушаю, Костя, слушаю! – говорит Феликс. – Что надо сделать, говори…

– В институт! Поезжай в институт… Институт на Богородском шоссе – знаешь?.. Найди Мартынюка… Мартынюк Иван Давыдович… Запомни! Его там все знают… Председатель месткома… Скажи ему, что я отравился, ботулизм у меня… Помираю!.. Пусть даст хоть две-три капли, я точно знаю – у него есть… Пусть даст!

– Хорошо, хорошо! Мартынюк Иван Давыдович, две капли… А чего именно две капли? Он знает?

На лице у Кости появляется странная, неуместная какая-то улыбка.

– Скажи: мафуссалин! Он поймет…

Тут из Костиной квартиры выходит врач и напускается на санитаров:

– В чем дело? Чего стоите? А ну, давайте быстро! Быстро, я говорю!

Санитары пошли спускаться по лестнице, а Костя отчаянно кричит:

– Феликс! Я за тебя молиться буду!..

– Еду, еду! – кричит ему вслед Феликс. – Сейчас же еду!

Врач, воткнув незажженную «беломорину» в угол рта, стоит в ожидании лифта. Феликс испуганно спрашивает его:

– Неужели и вправду ботулизм?

Врач неопределенно пожимает плечами:

– Отравление. Сделаем анализы, станет ясно.

– Мартынюк Иван Давыдович, – произносит Феликс вслух и, когда врач взглядывает на него непонимающе, торопливо поясняет: – Нет, это я просто запоминаю. Мартынюк, председатель месткома… Мафуссалин…

Дверь лифта раскрывается, и они входят в кабину.

– А как вы полагаете, – спрашивает Феликс, – мафуссалин этот и от ботулизма поможет?

– Как вы сказали?

– Мафуссалин, по-моему… – произносит Феликс смущенно.