- Именно это и происходит сейчас со всеми нами. Это нельзя выкинуть из наших мозгов. Это нельзя вытащить из наших мышц. Психосоматическое рабство! - Он как слепой, медленно двинулся через образуемый шестью креслами круг к сидевшему напротив Лестеру. - Это то, что происходит все время со мной. Ко мне приходит пациент, он садится с другой стороны стола и с глазами, мокрыми от слез, говорит - "Помогите мне, доктор Мак-Интош". Я ясно понимаю его проблемы, я знаю, как ему помочь, - я встаю и иду вокруг стола к нему, - он стоял как раз над Лестером, держа бутылку высоко над плечом дизайнера, - наклоняюсь как можно ближе к его уху и кричу: "РУ-РУМП-ТИТТИ-ТИТТИГУМ-ТА-ТЯ!".

В этот момент инициативу решил взять Норман Сэйлор, поручив Тэлли и Лафкадио привести в чувство Гориуса. Теперь, когда припадок на время отпустил его, психиатр, казалось, вполне осознал происходящее и был удивлен, пожалуй, больше всех. Специалист по истории культуры человечества решительно шагнул в центр круга. Выглядел он очень ободряюще: многозначительно вздымающаяся трубка, сильная выразительная челюсть, серовато-дымчатый твидовый костюм. Впрочем, руки с зажатой в одной из них трубкой он сейчас заложил за спину.

- Теперь послушайте меня, - резко произнес он: - Мои исследования по большому счету еще не закончены, но я достаточнодалеко продвинулся, чтобы понять, мы имеем дело с неким абсолютным символом, являющимся суммой всех символов. В нем заключено все - рождение, смерть, спаривание, убийство, божественная и демоническая власть, все проявления жизни судьбаог начала и до конца - до такой степени, что даже недолго посмотрев на него, услышав его или воспроизведя его, вы почувствуете, что жизнь вам уже просто не нужна.

В мастерской было очень тихо. Пятеро интеллектуалов смотрели лишь на него. Норман качнулся с пятки на носок, как самый обыкновенный преподаватель колледжа, но было видно, что руки его напряглись и он еще крепче сжал их за спиной, борясь с посторонним воздействием.