- Я бы безоговорочно высказался за последнее, - объявил Тэлли. - Как раз подходящее для него место.

- Прошу тебя, Тэлли, - проговорил Норман, - где бы он ни был, нам нужно надеяться, что существует контрформула или отрицательный символ - ян к этому инь *, которые он тоже хочет или хотел передать, что-то, способное остановить этот выпущенный нами на мир поток сумасшествия.

- А вот здесь я вынужден не согласиться. Норм, - прервал его Тэлли с еще более угрюмым видом. - Если бы старому прапрапрапрапрадеду удалось начать что-либо мерзкое, он никогда бы уже не захотел остановиться, особенно если бы знал, как это сделать. Говорю же вам - он был ужасно, ужасно злой человек и...

- Прошу тебя, Тэлли! Характер твоего предка мог измениться под воздействием новой среды. Более могущественные силы могли поработать с ним в этом плане. В любом случае, единственная наша надежда заключается и том, что он обладает контрформулой и может нам ее передать. Дня этого мы должны попытаться искусственным образом воссоздать в мастерской те условия, при которых осуществилась первая передача.

Лицо Нормана перекосилось от острой боли. Он разжал руки и, поднеся к лицу, стал осматривать ладони. Трубка упала на пол. Он смотрел на большой волдырь, образовавшийся от горячей чашечки трубки. Затем, сомкнув руки перед собой - ладонь к ладони - и корчась от боли так, что это заставило Лафкадио содрогнуться, снова заговорил, но теперь уже совсем по-другому - с огромным напряжением выкрикивая слова:

- Слушайте, мы должны действовать немедленно, используя только то, что сможем быстро раздобыть. Каждый

* Два начала в китайской философии.

обязан слепо довериться мне. Тэлли, я знаю, ты больше не употребляешь ее, но все-таки сможешь достать "травки", настоящий размельченный лист? Хорошо, нам должно хватить двух или трех дюжин "косяков". Гори, я хочу, чтобы ты достал и принес текст этой самоусыпляющей болтовни, она очень эффективна.