Богиня сделала плавный жест рукой, и рядом с ней появилось три белых облачка, похожих большие охапки мягкого пуха. Богиня села на облако и поднялась над землей.

— Садитесь, — сказала она.

Лао-Бай не совсем ловко, но довольно уверенно сел на второе облако и тоже воспарил над землей. Крнан с большим недоверием подошел к третьему облаку, напрягся, чтобы не упасть, если облако его не выдержит, и сел на пушистую белую массу. Под ним была как будто мягкая сетка. Облако выдержало его вес, но не поднялось над землей, а безобразно провисло, выпирая краями и расплющившись посередине на траве.

— Расслабься, Конан, — с улыбкой посоветовал Лао-Бай.

— Ага, сейчас, — пробормотал киммериец.

Его ноги были уже задраны выше головы, и он прилагал отчаянные усилия, чтобы поудобнее устроиться на облаке, ворочаясь при этом как медведь. Гуань-Инь начала помогать ему.

— Смотри на меня, — сказала она повелительным тоном.

Конан отвлекся от борьбы с непослушным облаком, взглянул на богиню и почувствовал, что под руками появились твердые выступы, за которые он немедленно ухватился, чтобы зафиксировать свое положение. Облако медленно восстановило форму и поднялось в воздух. По воле богини три облачка быстро полетели на восток. Полет прошел быстро и мог бы доставить Конану большее удовольствие, если бы он не был так сосредоточен на удержании равновесия на быстро летящем облаке.

Они приземлились неподалеку от башни и киммериец с облегчением сошел на твердую землю. Гуань-Инь послала Конана и Лао-Бая выманивать оборотней из башни, а сама укрылась за ближайшим кустарником.

Конан подошел к воротам башни, не починенным со вчерашнего дня, и начал пинать створку с торчащими свежими щепами от ударов его секиры. Ворота открывались наружу, так что выбить их было невозможно, но шум от ударов был изрядный. Вскоре оборотни вышли разбираться с дерзким посетителем.