
Я протянул ей свою соломенную шляпу, ни с того ни с сего заробев. Еще бы не заробеть! С такими красавицами-русалками разговаривать еще не доводилось.
– Что ли ты студентик? Подкалымиваешь на каникулах? Захотелось Азию повидать? – тараторила Жанна, не давая мне слова выговорить.
– Обожаешь подниматься за облака? Трогать веточку персика? Наслаждаться нектаром? Целовать медузку?
– Да разве ж их целуют, медуз? – изумился я. – Прошлым летом был в Тамани, там медузы метровые, с фиолетовыми каемочками, но кто ж их станет целовать, таких страшилищ!
Жанна хихикнула.
– О, да ты совсем сосунок, хотя на вид – прямо Геркулесище, в Голливуде тебе цены бы не было… Эх, полтора часа еще бить баклуши. – Она замурлыкала незнакомую мне мелодию, затем сказала: – Хочешь, смотаемся вон в ту рощицу, к озеру, его отсюда не видно. Прошлый раз там плавали утки.
По узенькой тропке мы углубились в березовую рощу. Вскоре впереди заблестела вода, высвечиваемая полной луною. Неожиданно моя спутница оступилась, вскрикнула и повалилась на траву.
– Ой, ноженьку вывихнула! Помоги подняться, ковбой! – захныкала она. – Хватит сил понести меня на руках?
Наивный вопрос для десятиборца! Как перышко, поднял я ее с травы и уже было сделал несколько шагов в обратном направлении, но она прошептала, обхватив мою шею тонкими руками:
– Не спеши, Геркулес. Давай полюбуемся на луну.
И опять я принял все за чистую монету: повернулся боком к озеру, чтобы постанывающая Жанна созерцала величественно плывущую по небесному морю царицу ночи.
– Хочешь, ковбой, узнать великую тайну? – опять зашептала она и потянулась к моему уху. Я почувствовал на щеке ее горячий язычок, вслед за тем ее губы впились в мои, и я рухнул с нею на траву.
О чудо из чудес! По незримому знаку из машины вселенского воздаяния, в награду за какие-то еще не свершенные мною всеземные подвиги, эта прелестница, это совершеннейшее создание, предназначенное для услаждения богов, отдавалась мне. Она стонала в моих объятьях, она искусала мне плечи, она впивалась ногтями мне в спину, она выдыхала:
