Я на него смотрел и завидовал. Думал, вот бы и мне какое-нибудь хобби найти, вроде грабежа драгоценностей с последующим лобызанием их, чтобы об окружающем нас пейзаже не думать, вот только в голову ничего не шло. Телевизор, понятное дело, нам сюда никто не притащит, а от всех прочих человеческих радостей такой зубной зуд появляется, что хочется хоть кого-нибудь укусить. Хоть кота облезшего, и хрен с ней, с его шерстью в моей пасти! И тут мне вдруг вспомнилась та самая московская сторожевая, которую я перед перелетом в древнюю Англию видел в магазине. Как представил, что я с ней сделаю по возвращении домой, так сразу на душе теплее стало.

А Сеня мой тем временем камушки все из карманов выгреб, пересчитал тщательно и обратно укладывать начал. К тому моменту, когда он закончил, Андрюша уже не орал, а только сипел что-то невнятное с валуна. Видимо, бедняге морская вода в громкоговоритель попала! Жомов успел пистолет почистить и теперь швырял с обрыва булыжниками, стараясь попасть в ту рыбу, которая еще трепыхалась. Я зевнул и посмотрел на Попова. И кто же за тобой, Андрюшенька, в ледяную воду полезет?

- Слушай, Сеня, пошутили и хватит, - взмолился со своего рифа Попов. Давай, доставай меня отсюда.

- А вот это не выйдет, Андрюшенька, - елейным голосом проговорил мой Рабинович, засовывая последний алмаз в бездонный карман ментовской куртки. - Ты у нас наказан.

- Да ладно, Сеня! Подумаешь, погорячился, сказал, что бучу подниму, развел руками Попов. - Ну с кем такого не бывает?

- Ни с кем! Такое только с тобой бывает, - отрезал Сеня. - Ну-ка скажи мне, как мент менту, вот это, все вокруг, похоже на наш дом? Объясни мне, что это за место и как нас сюда занесло. Как мы сюда попали, ты, алхимик недорезанный?!

- Так, я чего-то не понял, - встрял в их содержательный диалог Жомов. Ты же говорил, Сеня, что это лыжный курорт. Прикололся, что ли?