- Вот это у тебя трюк получился, тигелевая печь трехголовая! - изумился Жомов. - В регби играть никогда не пробовал? Или в американский футбол?

Вместо ответа Горыныч трепыхнулся и вдруг стремительно стал уменьшаться в размерах. От неожиданности мы даже про Попова забыли, уставившись на такую стремительную метаморфозу, происходящую с нашим невольным спутником. Горыныч и раньше нас тешил подобными трюками, но с такой скоростью он еще никогда не уменьшался! Я даже взвизгнул от удивления, словно дворняга, которой на лапу наступили.

- Все. Переохлаждение, - слабеющим голосом пролопотал Ахтармерз в ответ на наши удивленные взгляды и разинутые рты. - Я же вам говорил, что с рептилиями у нас только температурный режим общий.

Ваня Жомов, не медля ни секунды, стянул с себя омоновский бушлат и бросился к тающему на глазах дракону. Он закутал его так, что наружу выглядывали лишь шмыгающие носы всех трех голов, а затем прижал к себе псевдорептилию, будто кормящая мать грудного ребенка. Мой Сеня только удивленно хлопнул челюстями.

- Как он там? - поинтересовался Рабинович, кивнув головой в сторону укутанного Горыныча.

- Спасибо, жить буду, - раздался откуда-то из бушлата комариный писк. Пока еще холодно, но в норму я приду.

- И то радует, - фыркнул Сеня и, повернувшись к Попову, похлопал его по лысине. - Вот и все, а ты боялась. Даже юбка не помялась.

- Да пошел ты, - буркнул Андрюша и, поднявшись на ноги, посмотрел через край обрыва. - Эх, жалко, рыбы столько пропадает. Сейчас бы ее на сковородочку да с лучком!..

- Перетопчешься, чревоугодник доморощенный, - усмехнулся Рабинович. - С сегодняшнего дня и до того дуба переходишь на подножный корм.

- До какого дуба? - Перепуганный Андрюша, прищурив глаза, всмотрелся вдаль.

- Дурак ты, - констатировал мой Сеня и обвел всех присутствующих взглядом. - Ну что, пошли, что ли?

- Куда? - удивился Иван.