Теперь, когда Квабе связался со спутником и отчитался о проделанной работе, я мог бы проверить по запястью общее количество очков, но недавно поклялся делать это разве что в случае крайней необходимости. При максимальном количестве очков (сто пятьдесят в день) общий итог, по моему мнению, рос слишком медленно. Лучше пониже опустить голову и работать, работать, работать каждый день, и неважно кто ты при этом: скрэг или настоящий рабочий. Такова мантра скрэга - по одному очку за один раз. Шаг за шагом.

Я успел вернуться домой до одиннадцати, но Лия, лежавшая на соседнем тюфяке, так кашляла и ворочалась, что выгнала меня на улицу. Обратно к стене. Напряжение, накопившееся после сегодняшнего происшествия, так и не отпустило, а ее кашель просто убивал меня. Когда-нибудь мы пойдем в больницу. Вот только сначала накопим еще пять тысяч очков.

Когда я добрался до стены, прыгуны только что начали последнее состязание. Снабженные крыльями из остатков дюрапласта и проволоки, они использовали энергию стены, чтобы отклониться, поднявшись вверх и в сторону, и, пересекая заброшенное старое шоссе, устремиться к лачугам, где жили все мы. Оказавшись в воздухе, они поднимали крылья и скользили в надежде поймать попутный ветер и первыми пересечь финишную прямую в полумиле отсюда. В десяти футах от финишной прямой стояла трехэтажная кирпичная стена. За ночь, как правило, один-два увлекшихся спортсмена, поднявшиеся слишком высоко на украденной энергии и сильном ветре, ударялись о стену после пересечения финишной прямой. Это абсолютно исключало мухлеж, а заодно убивало во мне всякое желание попробовать прыгнуть самому.

Когда я подошел ближе, прыгуны надевали свою сбрую и выстраивались перед стеной. Я заметил пару-тройку скрэгов, покинувших площадку до срока, и они с виноватым видом повели меня к Тейкиму, уже успевшему надеть крылья и «тарзанку». Он дрожал от напряжения, преодолевая сопротивление голубого шнура, надежно прикрепленного к спине. Другие два конца были привязаны к вбитым в землю столбам.