Фразу о "харче на брюках" я записывать не стал. Тема стара, как мир, и основательно затаскана. Хотя, с другой стороны, острота о "смешном молоке после огурцов" прошла на "ура"...

Все еще пребывая в мрачном настроении, я отхлебнул пива, закурил и огляделся.

Бородач демонстративно уселся ко мне спиной и в одиночестве пил водку. Больше в кафе никого не было. В замшелом фонтанчике умиротворяюще плескалась вода, извергаясь изо рта золоченой рыбки, чирикали воробьи, в воздухе витали первые тополиные пушинки. Тишина и покой в скверике создавали впечатление, что я перенесся лет этак на пятьдесят назад, во времена застоя.

Взгляд скользнул по кустам, по видневшимся между деревьями домам и задержался на стеклянной витрине какого-то офиса, увешенной красочными плакатами морских побережий на закате, снежных горных склонов на рассвете, диких джунглей в полумраке и безбрежных пустынь в ослепительный полдень. Вероятно, туристическое бюро. Грустное очарование застойного времени мгновенно улетучилось. То ли фотограф не умел пользоваться светофильтрами, то ли необычная цветовая гамма пейзажей была специально подобрана для привлечения клиентов, но закат над морским побережьем был фиолетовым, рассвет над горами - зеленым, листва джунглей - синей, а пески пустынь сиреневыми. Я стал искать глазами название фирмы.

Названия я не обнаружил, зато рядом со стеклянными дверями увидел объявление: "Работа за рубежом". Ниже шел мелкий текст, который издалека было не разобрать.

Не знаю, что за дизайнер оформлял витрину, но он знал толк в своем деле, и меня заинтриговал. Работа за рубежом никак не вязалась с красочными пейзажами, к тому же у меня сложилось стойкое убеждение, что все фирмы, заключающие контракты с нашими гражданами на престижную работу за границей, на самом деле направляют женщин исключительно в бордели, а мужчин - на запчасти для трансплантации органов.