– Там можно иметь много, – стальным голосом сказала мисс Пек. – Но таким образом, что теперь уже я – против.
– К моим рукам не липнет, – лживо пожаловался Дерек.
– Грех это, – припечатала она, и спорить он не стал. И не стал бы, я хорошо его знал.
Марджери взяла в руки лакированную сумочку.
– Реннарт, я думаю, мы должны вам ужин. Поедемте к нам, договорите, пока я управлюсь на кухне.
– Что, и на кухне тоже? – ахнул я. – Друг мой, ты выиграл в лотерею!
– Да уж. Когда однажды вечером я вернулся, а меня накормили, до меня дошло…
– …что надобно научить меня готовить хотя бы яичницу! – воскликнула Мардж, развеселившись.
– Дитя искренне полагало, будто консервы – еда, – завершил Дерек с самым благопристойным выражением лица, которое не спасло даже забрало.
* * *
– Вы едва ли представляете себе, Реннарт, какая это оказалась интересная работа, – говорила Мардж, повязывая кухонный передник прямо поверх выходного туалета. – Аудитора сперва пытаются купить. А ежели не получается… Что ж, встречаются твари, вроде ночных, кто может потерять слишком много, если на их бухгалтерию свет направить. Как вот напоролись мы давеча: казалось бы, впору совсем отказаться от принципов этих! Такого натерпелась страха, мерцала поминутно. Исчезала, когда накроет: на полпути в лавку, с кухни, по которой, задумавшись, неосторожно кружила-вышагивала, по дороге из спальни в ванную… Не очень-то удобно, прямо скажем. Прикиньте, каких нервов это стоило Дереку. Представьте, он видит в окно, как я вхожу в парадное… а в дверь все не звоню. И в подъезде нет меня.
Они обменялись улыбками. Я почувствовал себя лишним.
– Все же со временем образовалось, – примирительно сказал Рохля. – Кого уволили, кого посадили. И поводов бояться стало меньше, и страх уже не тот, а?