— Ээээй, дарагой, ты чиво так рэский такой?? — бомбила-чурка, лет пятидесяти на вид, в кепке, скрывающей залысины, удивлённо — раздражительно начал возмущаться на плюхнувшегося без предварительных договоров в салон машины, пассажира.
Виктор, тут же откинувшись на сломанную спинку такого же убитого, как и вся машина, пассажирского сиденья, торопливо достал пятихатку из кармана джинсов.
— Шеф, опаздываю шописдец, мне Гагарина 33 — еле справляясь с радостным волнением, сравнимым, наверное, с ощущениями рыбы хапнувшей воздух, но сошедшей с крючка и опять оказавшейся на свободе в родной стихии, выдал Виктор — Как проехать знаешь??
«Главное направить его мысли на то, как доехать, а не на то, как я сел… фууух… повезло… бля буду, хачики тоже люди!! Если успеем, год не буду пиздеть на то, что «понаприехали»! Гони родной!!»
Хач так и не успел ничего ответить, у Виктора прорезался мобильник. Чурка только носом покрутил и тронулся с места.
— Ало, Галчонок, я уже еду… Успею… Не переживай… Скоро буду… Уже в машине… ага… Целую… Да трезвый я… Ну всё, скоро буду… пока.
Трезвым он, естественно, был относительно, всё-таки год провожал.
Какое-то время ехали молча по, будто вымершей, улице.
— К дэвушке спешишь??
— К жене… вот тут направо…
— Ээээй… я тут восэм лэт езжу… я знаю куда, да?? Давай я сам рулить буду, да??
— Да тут просто короче…
— Там стройка ужэ год… перекапали всё, шайтан… нэт дарога… тут паедэм… я знаю какой тэбе дарога нужэн, да!?
— Стройка?? Ну, тогда можно по Энгельса…
— Слюшай, если ты такой умный сам и рули!! — чурка отпустил руль движущейся машины и развернулся вполоборота к пассажиру.
Виктор похолодел. Он даже не успел вцепиться в свободный руль, как реальность за окнами машины вдруг начала тускнеть, словно умирающая трубка телевизора.
Довольно быстро картинка стала мглой, да и движение машины перестало ощущаться. Это было сравнимо с тем, что машина зависла где-то в воздухе, причём за окнами было хоть шары выколи, но в машине было достаточно светло, чтобы можно было разглядеть довольно улыбающегося чурку, шмыгнувшего своим носярой и даже подмигнувшего Виктору.