Стихов пока не было, но мастерство тоньшало и острело.

А время стояло или текло, туда ли, обратно или, может, както вбок - по своим подпространственным законам, не касаясь Сени совершенно. И совсем неизвестно было бы, сколько его уже утекло, если б в привольное Сенино житье не ворвалось то, что лишает окружающее однообразия, разрушает монотонность, рождает причинность и являет собой точку отсчета. В его жизнь ворвалось Событие.

- Ах! - услышал Сеня чей-то возглас и поднял глаза.

Перед ним стоял человек в космическом скафандре. Он показывал на Сеню толстым пальцем из сверхпрочного сплава и ахал:

- Невероятно! Абориген подпространства!

Сеня молча осмотрел гостя, потом сказал с легкой досадой:

- В чем дело, товарищ? Успокойтесь, пожалуйста, и объясните, что вам нужно.

- Невозможно! - разразился пришелец новой серией восклицаний. Абориген разговаривает! По-русски! Неужели телепатия?!

Тут Сеня обиделся.

- Если я абориген, то ты... - и обозвал его нехорошим словом.

Любой мог запросто полезть на рожон, но пришелец не стал.

Он оказался выдержанным и рассудительным человеком. Заподозрив ошибку, гость умолк, а затем расспросил Сеню по-хорошему, что да как. Сеня рассказал чистосердечно. Что скрывать?

Не сказал только, где взял прибор. На всякий случай, чтобы Федора не подвести. И сам, в свою очередь, спросил, как пришелец сюда попал.

- О-о! - ответил пришелец. - Совсем недавно на Земле свершилось великое открытие. Федор Галахов пробил дверь в подпространство! Мне доверена честь быть первым человеком, шагнувшим в... - он взглянул на Сеню и примолк, потом огорченно добавил: - Выходит, я не первый?

- Ты не расстраивайся, - утешил Сеня, - я этих лавров не ищу. И никому не скажу. Только открой мне: много вас там еще?