Довольно споро появился Иоанн Прекрасногорский, следом за ним секретарь.

— Командир Щавель, смиреннейше и с уважухой прошу пожаловать к светлейшему князю.

Гриф занырнул вперёд, почтительно придержал низенькую дверцу. Пролезая мимо него Щавель втянул ноздрями воздух. От секретаря пахло застарелой кожей, перьями и высохшим деревом. Он оказался в обширном тамбуре с единственным окном. Добрую половину занимало гнездо секретаря — шкафы, громадный стол, заваленный бумагами, свитками и даже берестой. Дверь в кабинет князя охраняли два стража с алебардами и короткими топориками.

«Как дать таким по лбу, — подумал Щавель. — Милое дело. Не забалуешь».

В кабинет пришлось заходить согнувшись в три погибели.

— Земной поклон, светлейший князь! — молвил Щавель.

Дверь за ним закрылась.

— Здравствуй! — Лучезавр, князь Великого Новгорода, шагнул навстречу.

Старые друзья обнялись.

— Сто лет тебя не видел!

— Пятнадцать, — сказал Щавель.

— Пойдём, выпьем, — князь увлёк гостя в дальний край, где у пустого камина помещались кресла и столик с бутылками. — Будешь греческую метаксу?

— Не откажусь, — Щавель утонул в кресле, непривычно мягком и глубоком.

Князь откупорил длинную узкую бутылку, наполнил до краёв хрустальные рюмки.

— За встречу!

Греческая выпивка провалилась в нутро, оставив во рту привкус яблок и ароматы диковинных трав. Князь с комфортом устроился напротив и рассматривал старого друга с живейшим интересом. Был он сам необычайно ухоженный, роста и комплекции средних, с аккуратными усиками и бородкой, холёными ногтями и безупречно уложенным пробором. Щавель вдруг показался себе форменным дикобразом со своей жидкой бородой и двумя тонкими косами на спине, в которых проглядывала вплетённая тетива из конского волоса.