— Простота хуже воровства, но лучше толерастии, — Щавель прикрыл полой безрукавки костяную рукоять ножа. — Идёшь с нами на базар?

Гостиный двор помещался на другом берегу Волхова. Надо было миновать полгорода, чтобы добраться до него. Завернули в кабак, в укромном углу покормили Хранителей, да сами подкрепились пшённой кашей и продолжили путь на сытый желудок, дабы не сверкать глазами на торгу, понуждая купцов взвинчивать цену.

— Ты хорошее дело сделал, Щавель из Ингрии, — после завтрака лепила подобрел. — Я слышал от постояльцев, что шайка немало бед причинила богатым новгородцам. От Счастливой руки спасу нет. С ней заходи в любой дом, когда все уснут, и хоть кол на голове у хозяев теши, никто не проснётся. Многие так пострадали.

— Почему её счастливой зовут? — спросил Михан.

— Потому что в ней счастье воровское, — просветил Альберт Калужский. — Для добрых людей — горе. А вообще сие есть зело человекопротивное колдунство. Вор вора поедом ест за него, в самом буквальном смысле. Ведь этот пакостный талисман как делают? У повешенного вора надо в полночь отрезать правую руку по локоть и так плотно замотать в кусок савана, чтобы вышла вся кровь без остатка. Потом её засыпают солью и чёрным молотым перцем, сгинают пальцы в кулак, заворачивают обратно в саван и сушат недели две, пока полностью не иссохнет. Потом вешают досохнуть на солнце или кладут в протопленную печь. На этом мерзости не кончаются. Для изготовления свечи надо с трупа повешенного вора срезать всё сало, включая нутряное, и вытопить из него жир. Три части этого жира надо смешать с пятью частями свечного сала и одной частью лапландского кунжута.

— Вот чем в коридоре воняло, — смекнул Щавель. — Уж больно ты сведущ, как я погляжу. Сам-то не промышлял со Счастливой рукой?

— Что за поклёп! — возмутился Альберт Калужский. — Всякий просвещённый человек должен знать не только свою отрасль, но и смежные.