- Эй! - громко крикнул он.

Даниель махнула в ответ своей большой сумкой, зеленая накидка из плотного узорчатого шелка распахнулась спереди, показав розовые колготки и черное трико. Даниель дождалась зеленого света и только тогда пересекла улицу.

- Ты что, па-акупаешь пир-рожные? - она говорила растягивая слова, словно сонный ребенок или наркоман.

- Я покупаю хлеб. У нас нет денег на пир-рожные,- он бессознательно передразнил ее интонацию.

- Бедные мы, бедные.

Продавщица протянула Барону пакет с порезанной на куски буханкой ржаного хлеба.

- Мне надо забрать из стирки половы рубашки,- сказала Даниель, протянув Барону руку.- Мой дорогой бедняжка Пол такой несчастный! Я так хочу сделать его хоть капельку счастливее.Он не видит в будущем ничего, кроме преподавания английского языка. Когда он мечтал стать психоаналитиком, было гораздо лучше.

- А еще лучше, когда он хотел стать писателем.

- Тогда мы еще не были знакомы. Это, наверное, было очень давно. А почему бы ему и не стать писателем? Иногда он может быть необыкновенно чувствительным. Ты читал его стихи?

- Не сказал бы, что они очень хороши.

- Но в них заметно, что автор - чувствительный человек. Даниель остановилась, открыла сумку и вынула кошелек. Из кошелька она достала долларовую бумажку и квитанцию прачечной. Пока она ходила в китайскую прачечную,

Барон караулил ее сумку. Когда Даниель вернулась ему стало грустно, словно на дне рождения очень бедного ребенка.

- Мне надо в "Вулворт", купить для Невермор специальный корм для линьки,- объяснил он, вручая ей сумку.

- И я с тобой. Мне правится ходить в "Вулворт". Я бы даже хотела там работать. Только подумай, что бы ты мог украсть, если бы там работала я!