Мое имя – Джуди Торнтон. Я – студентка-словесница, поэтесса.

Обнаженная, с цепью на шее, стою на коленях перед дикарями.

И умираю от страха.

Едва дыша, я сидела в точности в той позе, в которую они меня посадили. Боялась шевельнуться. Лишь бы больше не били, лишь бы не раздражать их, не разозлить. Не представляю, на что они способны, эти могучие страшные мужчины, непредсказуемые, непреклонные, первобытные, так отличающиеся от мужчин Земли, если уж моя внешность не пленила их абсолютно и безоговорочно. Я решила не давать им повода для гнева. Полное, безграничное повиновение. Вот и стояла не шелохнувшись перед ними на коленях. Лишь ветерок ерошил волосы.

А они все смотрели. Это меня пугало. Я не двигалась. Сидела, не меняя позы. Смотрела прямо перед собой, глаза поднять не смея. А вдруг каким-нибудь случайным жестом снова вызову недовольство? Пальцем боялась шевельнуть. Стояла на коленях, спина выпрямлена, руки на бедрах, подбородок высоко поднят. Колени плотно сдвинуты.

Один из мужчин что-то сказал – я не поняла что.

Потом, к моему ужасу, древком копья он грубо раздвинул мне колени.

Я – Джуди Торнтон, студентка-словесница и поэтесса.

Не сдержавшись, я застонала. Такая изысканная, такая беспомощная поза!

Я стояла перед ними на коленях. В позе горианских рабынь, которая, как узнаю я потом, зовется здесь позой наслаждения.

Удовлетворенные моим послушанием, оба чудовища отвернулись. Я не шевелилась. Они были чем-то заняты у самой скалы. Кажется, что-то искали.

Но вот бородатый вернулся ко мне. О чем-то спросил. Повторил вопрос. Я в ужасе смотрела прямо перед собой. Глаза наполнились слезами.

– Не понимаю, – прошептала я, – не понимаю. Я не знаю, чего вы хотите.

Отвернувшись, он снова принялся за поиски. Через некоторое время, разозлившись, взглянул на меня. И второй – тоже.

– Бина? – отчетливо проговорил он. – Бина, кейджера. Вар бина, кейджера?