Чужак нагнулся к пробитому копьем щиту, и в то же мгновение на него, подняв копье, с ужасающим криком бросился бородач.

Я не успела ни двинуться, ни испугаться, а черноволосый уже стремительно откатился в сторону и тут же вскочил на ноги, приготовившись к бою. С моих губ слетел крик отчаяния – копье бородатого просвистело у самого шлема чужака. К пробитому щиту и застрявшему в нем копью тот возвращаться не стал. Казалось, впервые благодушие оставило его. Копье бородатого торчало в траве. Наконечник и основание древка глубоко вошли в дерн. Промахнувшись и лишившись копья, бородатый тут же вытащил из ножен меч и теперь, смертельно бледный, глядел на чужака. Но черноволосый не бросился на него. Он ждал, готовый к схватке. Наконец махнул клинком, показывая, что можно начинать.

С яростным криком, прикрывшись щитом, держа меч наперевес, бородач кинулся вперед. Но чужак увернулся. Еще дважды бросался бородач в атаку, но каждый раз черноволосый оказывался вовсе не там, куда противник направлял удар. В четвертый раз он оказался за спиной бородатого, чуть слева. Под мышкой он держал меч. Бородач замер, белый как полотно. Короткое движение меча – и черноволосый отступил назад. С руки бородатого соскользнул щит. Держащие щит на руке ремни оказались перерезаны. Щит упал на ребро, покатился, замер – огромный, круглый – и опрокинулся внутренней вогнутой поверхностью вверх. По краям болтались перерезанные ремни.

Соперники встали лицом к лицу, и схватка возобновилась. Вот теперь-то я по-настоящему увидела, как искусен в бою черноволосый. До этого с первым соперником он дрался, казалось, на равных. Движения молниеносны, но выверены; удары точны и аккуратны, чувствуется, что к противнику он относился с уважением, но не давал ощутить полную силу своего клинка. И вот теперь пустил в ход все свое невероятное, поразительное искусство – клинок так и мелькал в его руках смертоносной стальной молнией.