Он что-то сказал. На лице я почувствовала его дыхание.

– Пожалуйста, пожалуйста, – дрожа и заикаясь, проговорила я, – я не знаю вашего языка. Пожалуйста, развяжите меня.

Он снова что-то сказал.

– Не понимаю, – повторяла я. – Пожалуйста, развяжите меня. Он встал, за руки поднял меня. Посмотрел мне в глаза. Моя

голова доходила ему до груди, мое тело оказалось чуть ли не вдвое тоньше его облаченного в алую тунику торса. Он крепко держал меня за руки. Со связанными ногами стоять сама я бы не смогла, упала бы, если бы он отпустил меня. Опять он что-то сказал – на этот раз прозвучал вопрос.

– Я не понимаю, – твердила я.

Вдруг он тряхнул меня. Казалось, голова сейчас оторвется от шеи. Он повторил вопрос.

– Я не понимаю, – прорыдала я. Он тряхнул меня еще раз, сердито, но не грубо. Потом отпустил. Не устояв на ногах, я упала перед ним на колени. Смотрела на него снизу вверх. В жизни не ощущала такой силы.

Он присел передо мной. Внимательно на меня посмотрел и снова заговорил. Глядя на него снизу вверх, я отчаянно затрясла головой.

– Я выучу любой язык, какой хотите, – со слезами выпалила я, – но пока я не умею говорить по-вашему.

То ли удовлетворившись результатами, то ли просто махнув рукой – что толку со мной разговаривать? – он встал и недовольно огляделся. На меня больше не взглянул. Я сердито пожала плечами – он не видел. Что я, виновата, что не могу с ним разговаривать? Но он смотрел вдаль, оглядывал равнину, скалу, а я, несчастная, одинокая, опустила голову. Одна, затерянная среди моря травы, стою на коленях в кое-как выведенном на земле круге, беспомощная, связанная, нагая невежественная дикарка в чужом мире и даже говорить с пленившим меня не могу.

Немного погодя, осмотрев все скалы вокруг – может, он искал что-то, что могло подсказать, кто я и откуда, – высокий мужчина в красном повернулся ко мне. Давно перевалило за поддень. Подняв на него глаза, я задрожала.