– Откуда она об этом знает? – хитро поинтересовался Хэнсон.
Я честно ответил:
– Она говорит, что он сам ей об этом сказал.
К Хэнсону вернулось его хорошее настроение.
– О, я больше не могу! И как это тебе удается, Джонни! Значит, на этот раз у тебя будет Ивонна Сен-Жан?
– Точно!
Он ухмыльнулся.
– Что ж, в таком случае, ты непременно должен поговорить с Мулденом. Полицейское управление Лос-Анджелеса вовсе не собирается лишать своих друзей радостей жизни. Кстати, ты можешь мне сказать...
– Что сказать?
– Каким кремом ты теперь пользуешься для волос?
Он снова был мил и дружелюбен. Но я-то знал Хэнсона. И знал, что скрывается за его щедростью. Вся полиция так точила зуб на Тода Хаммера, что перестала даже спать по ночам. Хэнсон наверняка рассчитывал на то, что Мулден в попытке спасти свою загубленную жизнь выдаст мне такую информацию, которую полиция сможет использовать против Тода Хаммера.
Глава 2
Тюремные камеры всегда подавляюще действуют на мою нервную систему. Желая сделать любезность Хэнсону, главный надзиратель дал мне свидание с Мулденом в маленькой комнатке без окна, в которой обычно заключенный встречается со своим адвокатом.
Мне приходилось уже видеть Мулдена в различных питейных заведениях. Я даже как-то выбрался в "Голден Четон", чтобы поразить даму из общества Беверли-Хиллз, которой обязательно хотелось знать, в каких условиях живет "падшая" часть человечества, и что, собственно, следует понимать под экзистенциализмом. Мулден был одного роста со мной, но, видимо, весил на все 220 фунтов больше.
Настоящий тигр с самодовольной усмешкой хищного зверя, скрывающейся за густой рыжей бородой. Человек, который умел хорошо говорить и немного разбирался в музыке. В то время Томми-Тигр не произвел на меня никакого впечатления, но зато куколку из Беверли-Хиллз, с которой я тогда был, он привел в дикий восторг.