Я спросил его, что же в этом странного.

Он сказал:

– Если судить по вашему имени, то вы родом с Гавайских островов?

– Вы угадали. Моей матерью была девочка с внешних островов, а отцом – солдат из бараков Шефилда. Но это слишком долгая история, и я бы не хотел ее касаться. Мне не за это заплатили, я, наоборот, хочу выслушать вашу историю.

Но казалось, он даже не слышал меня. Он смаковал на языке слово, как смакуют хорошее вино, перекатывая его во рту туда-сюда:

– Гавайи! Именно туда мы собирались поехать и забыть об этом гнусном свинстве! Гавайи! Только она и я, и бесконечные моря белого песка, и тысячи пальм, лениво помахивающих своими опахалами в лунном свете. Да, Гавайи! Они вправду так прекрасны, как о них говорят?

– Да, там действительно прекрасно, – подтвердил я.

Он взял из пачки на столе новую сигарету и прикурил ее от остатка старой.

– Да, вот мы и хотели поехать туда. На Гавайи! И не в будущем году... И не в следующем месяце. И не через неделю. А просто на следующее утро. А потом я вышел, чтобы принести спиртное. А когда я вернулся, она уже лежала без признаков жизни...

Я уточнил, о ком он говорит: о Мэй Арчер или же об Ивонне?

Он удивленно взглянул на меня.

– Конечно, о Мэй! О ком же другом?

– Но вы утверждаете, будто не знаете, что она работает репортером?

Он криво усмехнулся.

– Вы это нашли в протоколах? Я даже не знал, что она замужем и что у нее есть дети. Но даже если бы я об этом узнал, это все равно не имело бы никакого значения. Мы во всем понимали друг друга. И я знал только одно: что я никогда не встречал такой женщины. Никогда в жизни! На другой день, утром, я хотел сказать в "Голден Четон" и Тоду Хаммеру, что они могут взять на мое место другого. А что касается меня, то я уезжаю на Гавайи.