– А где этот тягач сейчас?

– Наши люди отправились в клуб выяснить этот вопрос.

Вокруг остатков машины уже собралась обычная в таких случаях толпа фотографов и репортеров. Я рассказал им все так, как мы договорились с Хэнсоном. Что мне поручили собрать новый материал, на основании которого адвокаты Мулдена могли бы написать прошение о пересмотре дела, что речь шла о коррупции и взяточничестве в производстве грампластинок и что они сами должны сделать выводы из всего этого.

Репортеров не удовлетворило такое объяснение. Они захотели узнать, кто именно поручил мне заняться этим вопросом. Я не стал утаивать этого. Когда с вопросами и фотографированием было закончено, я отвел в сторону Корка Аверса из "Голливуд Миррор" и спросил его, насколько хорошо он знал Мэй Арчер.

– Очень хорошо, – заверил меня Аверс. – Она была милой женщиной, Джонни. Поэтому-то другие парни из прессы и относятся к тебе настороженно. Из-за твоего заявления, что ты собираешься вызволить Мулдена из беды. – Он посмотрел наверх на зарешеченные окна тюрьмы. – Не найдется ни одного репортера в Лос-Анджелесе, который не пожертвовал бы годовым содержанием, чтобы иметь возможность разбить Мулдену черепушку.

– И она никогда не путалась с другими мужчинами?

– Никогда! – решительно заявил Аверс. – Она была порядочной и чистой женщиной. Должно быть, она пережила все муки ада, прежде чем умерла.

– Возможно, что и так, – согласился я. После этого я заторопился за чиновником в форме, который поджидал меня, чтобы отвезти обратно в контору.

Клиенты не ждали меня ни в коридоре, ни в приемной. Когда я вошел, Бетти сидела за книгами. Она подняла голову и улыбнулась.

– Очень мило.

– Что мило? – спросил я.

– То, что вы поступили в полицию. Значит, с этого дня у нас будет регулярное жалованье. Один бог знает, как мы в этом нуждаемся.