– Ну, что вы, – улыбаюсь, – какой с чирка продукт! Мяса с кулачок, да и то так дробью начинено, что им только крыс травить. А вот этих птиц, – на сорок и дятла показываю, – и вовсе не едят. Охота, – объясняю ему, – это чисто спортивное мероприятие, благородное, можно сказать, развлечение.

– Спортивное? – переспрашивает пришелец. – Но ведь спорт, насколько я понимаю, подразумевает наличие равных условий для обеих сторон?

– Конечно! – говорю. – Утка имеет возможность улететь, я – возможность в нее попасть. Мы оба в абсолютно равных условиях!

Силится пришелец до конца во всем разобраться и не может. Губы покусывает, на «тулку» мою косится. Потом осторожно так спрашивает:

– Извините, но, если я не ошибаюсь, скорость полета утки не превышает семидесяти километров в час, в то время, как скорость, с которой вылетает заряд из дула вашего оружия…

– Ах, вот что вас так смущает! – говорю. – Вы просто забыли, что реакция у утки значительно быстрее, чем у меня! Кроме того, все ее чувства обострены характерной атмосферой спортивного соревнования. Так что, возможности у нас самые что ни на есть равные!

И тут меня понесло!

– Корни спортивной охоты, – говорю, – берут начало в глубокой древности. И всегда охотник предоставлял добыче свой шанс. Это главный и неизменный закон всех настоящих охотников Земли! Такой шанс имеет любой заяц, любой лось, как в свое время имел его каждый саблезубый тигр, каждый мамонт!

– Мамонт? Это такое хоботное? – говорит пришелец. – Но ведь они, кажется, вымерли?

– Да, – говорю с грустью, – они очень плохо использовали свой шанс… И вы даже не представляете, какая это потеря для всех охотников планеты! Что может быть чище и возвышеннее охоты на мамонта?! Вы посмотрите, что сейчас творится! Медведи в «Красную книгу» записались, волки из разряда хищников переведены в число «санитаров природы». Эx!