Хозяйка кивнула:

– Вижу.

Аха наконец насытился. Он отставил миску, уперся локтями в стол и, положив подбородок на кулаки, продолжил:

– Пришел в себя здесь, на дороге. Меня, верно, по голове стукнули, мать. Я все забыл, понимаешь?

– А как же, может быть, – вновь не удивилась старуха. – Тут неподалеку Окта-мельник, так его сынка, старшего, как-то лошадь в лоб лягнула. Он упал и лежит. К вечеру встал – не признает ни папаши, никого. Всех пужался, как кто подойдет – на того с кулаками. Кричал: Духи! Вы – Первые Духи! Потом ушел куда-то, больше не видели его.

Аха прикрыл глаза, не глядя, взял кувшин. Отпил и произнес:

– А кто они такие, Первые Духи, мать?

– Так ведь нету их давно, путник. Что о них теперь говорить? Давненько они… или сгинули, или еще что. Хотя уж ты-то должен знать про Первых Духов, обязательно кто-нибудь рассказал бы…

Аха подозрительно уставился на нее.

– Это почему?

Старуха всплеснула руками.

– Ай, я ж забыла – ты, говоришь, ничего не помнишь? Но имя свое вспомнил все ж таки? Ежели…

– Ты, мать, не путай меня, – перебил Аха. – Почему мне должны были рассказать про Первых Духов?

– Да из-за имени твоего. Был когда-то Кузнец, величайший среди Первых… Про Кузнеца помнишь-то?

Озеро грязи, которым была его память, всколыхнулось, подняв к поверхности смутный образ – тот возник у самой поверхности, беглецу даже показалось, что он видит силуэт, может различить очертания… но образ тут же растворился, исчез.

Аха покачал головой.

– Ну, слушай, раз так, – сказала хозяйка и вновь наполнила свою чашку. – Это давно было. Люди тогда жили на земле, не знали они, как это можно – плавать в облаках, и в землю вгрызаться тоже не умели. И еще не знали они грехов. Никто никого не убивал, не насильничал, не воровал – потому что воровать было нечего. Не было такого, чтоб вот это… – она положила ладонь на кувшин, – твое, а вот это… – дотронулась до чашки, – мое. Вся утварь, весь скарб принадлежали всем. Духи же обитали под землей. С людьми они не то чтобы дружили, но и не притесняли их. Иногда какой Дух мог на поверхность выйти, а иногда они людей к себе вниз брали – не насильно, а кто захочет пойти в услужение. И был…