Это была реальная работа, далеко от Флориды, где среди массы кубинцев риск проколоться был всё же велик. Сан-Франциско был университетским городом, а мне в любом случае хотелось получить американский диплом. Не говоря уже о том, что это было чистое предложение, не имевшее никакого отношения к Конторе. И еще одно, хотя это глупость. Уточняю для тех, кто далек от испано-язычного мира: Пако – уменьшительное от Франсиско. Жить в городе, носящим имя моего небесного покровителя, показалось мне знаком судьбы.

Я мгновенно прокрутил всё это в голове, но сейчас это было только фоном. Главным была неприкрытая провокация со стороны инспектора. Я не собирался на нее поддаваться.

– Если мы примем это предложение, – подчеркнуто вежливо произнес я, – когда нам нужно будет ехать в Сан-Франциско?

Я не хотел соглашаться, не поговорив – даже чисто формально – с Ритой. Она и так, с тех пор, как мы перебрались в Штаты, чувствовала себя довеском. Здесь разговаривали только с главой семьи.

– Кто это мы? – не упустил случая пуэрториканец. – Кто должен принять решение?

– Мы с женой, – ответил я, уже понимая, куда он клонит.

– Вы с женой? – медленно повторил инспектор. – М-м, мне показалось, я разговариваю с мужчиной.

Пуэрториканец перекинул зубочистку в середину рта и теперь играл ею на языке. Вы никогда не замечали, что, в сущности, мы иногда выставляем на всеобщее обозрение отвратительный внутренний орган – розовый, бесформенный, покрытый слизью?

– Не жди от них ничего хорошего, приятель! – громко сказал кубинец, приподняв майку и почесывая загорелый, без татуировок, живот. – Прибивайся к своим!

– Если у вас есть деньги, – ответил, наконец, пуэрториканец на мой вопрос, – вы можете ехать хоть сейчас.

У нас с Розой было восемьдесят два доллара шестьдесят центов плюс талоны на питание на неделю вперед.

– А если нет, будете ждать, пока вам оформят чек, – продолжал он. – Хотя вообще, если я могу дать вам совет, в этой стране деньги принято зарабатывать, а не просить! Сэр!