Я уже говорил, звуки того дня в моей памяти не сохранились – только изображение. Причем – в кино это показывают совершенно правильно, это так и есть – окружающий мир перед моими глазами превратился в череду сменяющих друг друга кадров, в слайд-фильм. Первый слайд – лица Карлито и Риты (они сидели напротив меня, а Кончита – справа). Вот их болтающие лица, и вот – я падаю – столешница скрывает их от меня. Слайд номер два – через частокол ножек столов и стульев поднимаются сидевшие напротив меня мужчины, в том числе и Метек. Следующая картина ужасная – дальше я уже видел всё как через запотевшее стекло. Отлетает в сторону стул, и на пол скользит Рита. Два других слайда я никогда не вспоминаю. Потом – опять Рита, уже неподвижная, с нелепо подвернутой рукой. Я вскочил, и последнее, что я увидел, был убегающий с пистолетом в руке Метек. Почему-то он не выстрелил в меня еще раз, хотя и мог это сделать.

Может, он понял, что я и так уже уничтожен.

Я совершенно не помню приезда полиции. В сущности, в памяти у меня не осталось ничего из того, что случилось дальше в тот вечер и в последующие дни. Пару лет назад Сакс рассказал мне, что я после этого месяц пролежал в клинике, на уколах. Он не уточнил, но я понял, что это была за клиника – психушка! Но я этого абсолютно не помню.

Я вернулся к жизни внезапно: я сидел в нашей комнате на кровати, вещи уже были собраны. Оказывается, был конец марта, и я уезжал на Восточное побережье. Сакс сидел рядом со мной, обняв меня за плечо. Его шоколадная щека – я впервые оказался к ней так близко – была выбрита неровно, из уха торчал пучок седых волос.

– Ты точно хочешь уехать? – спросил он нараспев своим глубоким голосом, как будто пропел «Иисус любит тебя».

Я кивнул. Сакс стиснул меня рукой и тяжело поднялся на ноги: