— Смотри: твоё начальство непременно хочет получить эти данные. Но что потом? Разработка, думаю, за пределами Зоны вообще невозможна. Сам знаешь — ни один артефакт дольше года за «колючкой» не работает, а унисолы явно сделаны для «внутреннего употребления» так сказать. Следовательно, что бы там ни было на флешке, быстрой выгоды это не принесёт. Допускаю, что какие-то выжимки будут, но за это время твоим командирам не раз и не два дадут по шее, а на сам «Долг» налезут все, кому Эдвардс скажет «фас!». Вы отобьётесь, но группировка скорее всего потеряет свои позиции и влияние в Зоне, что гораздо важнее спорных научных изысканий. Начальство твоё этого не поймёт, поэтому давай так: ты сам видел, как я передал Марине ОБЕ флешки, после чего произошли известные нам события. Это снимет все вопросы к тебе и пройдя по официальным каналам, дойдёт до амеров. Я же никому эти данные не отдам, даже если придётся за это сдохнуть: что в Зоне создано, то тут должно и остаться. Нулевой вариант, короче.

Белорус задумался. С одной стороны у него были чёткие инструкции, с другой он был полевым агентом и действовал больше на своё усмотрение, т. е. как самостоятельная фигура. Иначе оба долговца просто геройски погибли бы в бою, вместе с Пашей. Тайну нужно было уберечь любой ценой. Но убивать братьев мне не хотелось, да и «Долг», как оперативная база, больше подходил для моих вылазок в Зону нежели Кордон, насыщенный агентурой всех разведок мира и в придачу информаторами уголовной верхушки Зоны. Чуть поразмыслив, Василь утвердительно кивнул:

— Добро. Верно мыслишь: некоторые двери лучше не открывать. Перебьются отцы-командиры. Знаешь, я здесь уже очень давно, словно всю жизнь только и делал, что ходил по этим заповедным местам. Тут хорошо: нет фальши, и люди видны как на ладони… И друзья и враги. Как на войне.