— Доволен? Сам дорогу найдешь? — спросила ведьма ядовито. — Говорят, пограничник раз дорогу увидит — никогда не заблудится.

Савва благодарно кивнул. Но Бирн взяла его теплой рукой за ладонь, повела в мокрую липкую темень.

— Ну не спотыкайся. Идем. Как же мне все это надоело.

— Что… надоело? — Савва, уткнувшись в воротник подбородком, пробовал выплюнуть снег, липнущий к лицу.

— Все надоело, — отозвалась Бирн очень нескоро, когда они были в самой глубине мутного пространства, и под ногами начала отстукивать мостовая. — Хоть бы она умерла скорей. Хоть бы заступительница пришла. Все лучше…

— Кто?! — Савва остановился, и легонькая Бирн вместе с метелкой упала ему на грудь. Прутья больно скребнули по лицу.

— Отпусти, больно! — ведьма распрямилась, тряхнула косами, словно надеясь сбить с них снег — хотя он продолжал валить все так же густо, и отряхиваться было делом безнадежным.

— Ты разве не знал, что сосуды меняют?

— Не понял.

— Придет девочка, заступительница государыни, новое тело для Берегини, — произнесла Бирн тихо и терпеливо. — Может, тогда Черта остановится.

— А государыня? — Савва отер со лба липучий снег, и понял, что лоб не только мокрый, но и почему-то горячий.

— А ее убьют.

— Но как же… но я же пограничник, я же ей слово давал.

— Так умри вместе с ней! — взвизгнула Бирн. — Ну! Ты идешь или нет?!

— Веди меня назад, — сквозь зубы сказал Савва.

— Уговору не было, — Бирн потянула бронзовое дверное кольцо. И тут же поняла, что пограничника рядом нет. Как не бывало.