Веня, разрумянившийся еще сильнее, оттолкнул его плечом и заявил:

— В общем, я поехал за пакетом, а насчет моей премии вы со Степанычем сами разбирайтесь!

— Я позвонил тебе по телефону специально, чтобы избежать ненужных возражений, — говорил Роман онемевшей жене тоном, каким киношные миллионеры рассказывают друг другу о своих победах на поле для гольфа, — легким и непринужденным. — Последний месяц показал, насколько мы далеки друг от друга. Ты так погружена в свою работу…

— Но другие женщины тоже работают! — обрела наконец голос Софья.

— Розовая — это сосиска, — громким шепотом пояснил Леша Шагалов, взяв свое творение за уголки и прислонив к животу, словно наглядное пособие.

— А можно я привезу пакет и сразу уеду? — спросил Веня, молодыми наглыми глазами глядя на всех присутствующих по очереди. — Мне курсовую сегодня сдавать.

— Да подождите вы!!! — завопила Софья, прикрыв трубку ладонью, и в припадке ярости топнула ногой.

— Погляди-ка на себя, — укоризненно произнес Роман, когда она снова прижала трубку к уху. — Еще утро, а ты уже срываешься и орешь на коллег. Сказать по чести, я думал, что женюсь на милой, скромной женщине, пребывающей в смятении после неудачного раннего брака…

— Почему ты не поговорил со мной вчера вечером? — чувствуя, что у нее внутри все леденеет, спросила Софья. — Или ночью? Или сегодня утром? Ты спал как ребенок!

— Вот видишь! Ты тут же бросаешься в атаку! С тобой нельзя разговаривать по-человечески. У тебя вечно ко мне какие-то претензии! Я говорю ей, что ухожу, а она заявляет, что я выбрал для этого неподходящее время. Черт побери, Соня, это уже переходит всякие границы!

По кабинету рассыпались короткие отрывистые гудки.

— Сосиска, — терпеливо повторил Леша Шагалов, тыча пальцем в розовое нечто, украшавшее лист. — Думаю, для пищевого комбината это необидно и даже где-то весело.

Софья медленно опустилась в кресло и бесцветным голосом сказала: