- Я понимаю, - наконец ответила Исмэй.

Она почти поняла.

- Не могу сказать, что суд всего лишь формальность, даже в подобном случае, - продолжила адмирал. - Трибунал никогда не бывает формальным и всегда имеет нежелательные последствия для всех ответчиков, последствия, которые не имели бы значения в обычных обстоятельствах. Но в вашем случае не хочется, чтобы вы заранее паниковали. Из вашего рапорта и докладов остальных членов экипажа (среди которых несомненно, как надеялась Исмэй, был и доклад племянницы адмирала) ясно видно, что к мятежу вы не подстрекали. Это и будет вашей защитой.

Комок, в который сжался желудок Исмэй, слегка ослаб.

- Естественно, вас отстранят от командования Презрением.

Исмэй почувствовала, как вспыхнуло ее лицо, хотя это скорее было облегчением, чем смущением. Она так устала думать над тем, как не нарушая протокола спросить старшего сержанта о том, что делать дальше.

- Конечно, сэр, - согласие прозвучало с большим энтузиазмом, чем ей хотелось бы.

Адмирал улыбнулась:

- Честно говоря, я удивлена тем, простой лейтенант смогла командовать Презрением в боевых условиях. Отбросив все предшествующие обстоятельства... хорошая работа, лейтенант.

- Спасибо, сэр, - Исмэй еще больше покраснела, и смущение преодолело молчание. - На самом деле это заслуга команды, особенно старшего сержанта Весеч. Они знали, что делать.

- Они обязаны знать, - заметила адмирал. - Но у вас хватило здравого смысла позволить им делать свое дело и силы воли, чтобы вернуться. Вы молоды и естественно совершаете ошибки...

Исмэй подумала об их первой попытке вступить в бой, когда она настояла на слишком высокой скорости выхода на расчетную орбиту, и они промахнулись. О проблемах в навигационном компьютере тогда еще не было известно, но это ее не оправдывало.