- Из-за запутанности данного случая, - продолжила адмирал, - военный генерал-прокурор решил тщательно рассмотреть его с крайней осторожностью и серьезностью. Конкретные обвинения пока не определены, но в общем, младшие лейтенанты могут ожидать обвинения в предательстве и мятеже, которые военная адвокатура не рассматривает взаимно исключающими. Таким образом, факт, что вы не выступили на стороне предателей, вовсе не отменяет последующее обвинение в мятеже, и наоборот.
Сверкающие черные глаза адмирала, казалось, сверлили Исмэй. Хотела ли она сказать этим что-то еще? У Исмэй появилось желание объяснить, что она никогда не была предателем, но военная дисциплина держала ее рот на замке.
Адмирал деликатно кашлянула, определенно собираясь с мыслями, а потом сказала:
- Так же мой долг сообщить вам, что в настоящем один из главных вопросов касается влияния Доброты на офицеров. Нельзя отрицать подобную вероятность. Ваши защитники все доступно вам объяснят. Младшим лейтенантам будет предъявлено только обвинение в мятеже, кроме одного дела, где расследование еще продолжается.
- Но мы даже не видели адвоката! - пожаловался Арфан с заднего ряда.
Исмэй чуть ни стукнула его; идот не имел права раскрывать рот.
- Младший лейтенант... Арфан, не так ли? Кто-то позволял вам прерывать, младший лейтенант?
Адмиралу не нужна была помощь лейтенанта, чтобы раздавить беспомощного юнца.
- Нет, сэр, но...
- Тогда молчите.
Серрано снова посмотрела на Исмэй, которая чувствовала себя виноватой в том, что не помешала Арфану, но во взгляде адмирала не было упрека.