Александр Пирс впервые появился на Интерпрессконе в 94 году и был поручен опеке Олексенко — они оба сидели за компьютером, делали бэджи и прочие бумаги, в том числе дипломы для «Бронзовой улитки».

Я сидел с Вячеславом Рыбаковым в номере Бориса Натановича, шла неспешная беседа. Вдруг вваливаются едва живые Пирс с Олексенко и протягивают мэтру пробу диплома. Стругацкий посмотрел, одобрил и выпроводил их. Мне стало неудобно за товарищей, я что-то пробубнил, что, мол, их понять можно — столько встреч, праздник начался…

— А я даже знаю сколько они выпили! — вдруг с довольным видом заявил Стругацкий. — Я у Сидоровича угощался кофе, когда они у него бутылку водки из холодильника утащили.

О, какой наивный Борис Натанович, полагающий, что это и все, что они в тот день употребили. Я не стал его разубеждать.

Наутро встретив Пирса, бледного и страдающего, я спросил:

— Саша, может тебе пивка принести?

— Гильотину, — ответил он.

Уставший Александр Юрьевич Пирс на Интерпрессконе-96 обижался на Николая Чадовича, что тот не хочет подарить ему книгу. А у Коли не было с собой. Нет и все. Тогда он увидел на подоконнике случайно лежавший кусок доски, толщиной сантиметра три и размерами напоминающими книгу и подарил: «На, другой, мол, нет».

Пирс очень гордится этим подарком, только вот прочитать никак не сподобится.

Однажды я уже писал, как на Интерпрессконе-94 Стругацкий пожаловался мне, что некоторые писатели так напиваются, что не помнят, что творили накануне: например, Рыбаков извинялся перед ним с утра за то, что, мол, спустил мэтра с лестницы.