Мирно и спокойно текла их уединенная жизнь - если, конечно, совместное существование семи дев можно назвать уединенным. Они обходились без слуг, а провизию и все необходимое покупали, также не выходя из дома, у уличных торговцев. В общем, такая жизнь их вполне устраивала.

- Весьма трогательная картинка, - заметил я, - неплохой задел для романтической истории. Они, конечно, все были красавицы?

- Не совсем. У Полли были кривые зубы, а у тети Сириус - вполне заметные усы.

- Правда? Прости меня за то, что вмешиваюсь в твое повествование, но, излагая его в следующий раз, мой тебе совет, опусти эту деталь. Она мало что добавляет к достоверности.

- Весьма признателен тебе за добрый совет. Теперь об отце. Отец мой был бродяга, плут и мошенник. Собственно, по роду занятий он был - теперь ты поймешь, почему я не решался говорить об этом - странствующим рассказчиком.

Я ухмыльнулся в темноте, но промолчал.

- Однажды утром этот забулдыга имел несчастье остановиться у окна, из которого достойные девы торговали своими изделиями, и сумел увлечь мою мать беседой. Случись при этом кто-то из ее сестер, не сомневаюсь, результат оказался бы совсем другим. Но поскольку она была в ту минуту одна, она не смогла устоять перед его красноречием и пригласила его в дом отдохнуть от уличной жары и отведать ее пирожков с повидлом.

- Ни разу не бывал в Сессмарше, - сказал я, - хоть и давно мечтал туда заглянуть.

- Убей меня, не знаю зачем. Что же до прискорбного инцидента, о котором я рассказываю, - продолжал Ториан, - подробности его мне неизвестны. Я уверен, что совместную жизнь моих родителей можно назвать очень счастливой, хотя она вряд ли длилась дольше двадцати - двадцати пяти минут. Ну, самое большее, полчаса.