Она зажмурилась. Мне показалось, что она вот-вот лишится чувств, ибо бледность вернулась к ней так же быстро, как только что сменилась румянцем.

Отец внимательно посмотрел на нее, потом заговорил чуть мягче:

- Шалиаль, доченька! Это единственный выход для нас, для тебя. И в первую для того несчастного глупца, который оказался не умнее тебя.

Она покачала головой, не поднимая на него глаз:

- Папа, ах, папа!

- Даже не пытайся обращаться ко мне, пока не докажешь своего дочернего повиновения. Если ты не хочешь сделать то, о чем я тебя прошу, из уважения к отцу или ради памяти твоей дорогой матери - да упокоит Морфит ее душу, сделай это хотя бы ради него и спаси его - сейчас, пока есть еще время.

- Время? Конечно, у меня ведь есть еще время? Хотя бы до утра?

- Нет. Все должно быть решено здесь и сейчас. Я глаз не могу сомкнуть от горя. Так кто?

Ее голос прозвучал так тихо, что я не разобрал слов, но мне показалось, она ответила: "Они все чудовища!"

- Вздор! Твоему упрямству нет предела! Значит, тогда - Куэрт. Уж он-то сумеет тебя укротить.

- Папа! Предложи кого-нибудь еще!

- Нет. Ты должна выйти замуж как можно быстрее. Я не вижу другого выхода.

На мой взгляд, все это было очевидной западней, но она ничего не замечала. Комедия была тщательно продумана - вплоть до выбора часа, когда жертва менее всего в состоянии сопротивляться. Шалиаль с трудом уже сдерживала слезы.

- Есть еще один, - еле слышно пробормотала она, - еще один выход.

Она не поднимала взгляда, а то увидела бы промелькнувшее на лице ее отца выражение хитрого удовлетворения.

- Какой?

Она снова ответила шепотом.

- Зачем? Чтобы раскаяться?

- Чтобы стать жрицей.

Ториан снова застонал.

- Ты действительно это сделаешь? - грозно спросил отец.