Где-то там вверху по настилу забегали, засуетились, хлопнуло плетенное из пальмовых волокон полотнище – и каторга рывком прибавила ход. Щебень бойко затрещал под колесами, шаг пришлось удлинить. Каторжане теперь просто шли за брусьями, скорее опираясь на них, нежели толкая.

Хрустнув щебнем, спрыгнул на землю повеселевший хозяин. Был он, подобно большинству уроженцев Пальмовой Дороги, крепок, высок, костляв. Одежда – почти такая же, что и у каторжан: широкий белый балахон да прихваченная обручем головная накидка – поновее, правда, почище, чем у других… Внимательные темные глаза над приспущенной повязкой насмешливо прищурены. Плащ на правом плече заботливо уложен широкой складкой – стало быть, тоже не из простых.

Оглядел борт и зашагал рядом. Ноги решил размять. Ну и язык заодно.

– Что приуныли, скарабеи? – бодро окликнул он каторжан. – Кати-кати, до полудня еще далеко! Вот выйдем к сухому руслу – там и отдохнем!..

– Да кивающий молот меня раздроби!.. – еле слышно процедил все тот же злой голос с левого борта. – Шарлаха на тебя нет с Алият…

К счастью, владелец каторги не расслышал. Или сделал вид, что не расслышал.

«Алият?.. Странно… – подумалось Ар-Шарлахи. – Это ведь он наверняка какого-то разбойника помянул. А имя – женское… Неужто и бабы в разбой пустились? Да, времена…»

– Хорошо хоть хозяин свой… – снова забормотал идущий справа от Ар-Шарлахи старикан. – А вот к голорылому попадешь – намаешься…

– Все ворчишь? – добродушно осведомился хозяин, чуть приотстав и поравнявшись с пятым брусом. Глаза над повязкой стали вдруг тревожны, меж упрямых бровей залегла складка. – Вот когда вдоль русла пойдем – наломаемся, – сообщил он как бы по секрету. – Там по левую руку такие барханы ветром намыло – каторгу не протолкнешь. А придется – куда денешься?..