Голоса стали отчетливее. Разговаривали двое. Один уже не кричал, но оба были возбуждены.

— Я так не думаю.

— Но мы должны сделать это!

— Ты слишком торопишься!

— А ты вообще не собираешься действовать! Сто лет пройдет, пока мы доберемся до этих сокровищ!

— Если я доверю тебе это дело, нам вообще ничего не достанется! Нам надо привлечь на свою сторону Эбенезума!

— Нет! Разве ему можно доверять? Эбенезум должен умереть!

— А может, мне лучше объединиться с Эбенезумом и обойтись без тебя?

Хендрик внезапно остановился, и я налетел на него со спины. Доспехи воина предательски звякнули.

— Там кто-то есть!

Дверь напротив нас распахнулась. Я замер, ожидая появления обладателей голосов.

Появилось кое-что другое.

— Сгинь, — пробормотал Хендрик, увидев, как что-то ползет в нашу сторону.

Это можно было бы назвать пауком, если бы оно не было с меня размером и не обладало дюжиной лап вместо восьми. К тому же оно было ярко-красного цвета.

Хендрик занес дубину над головой. Почему-то Голова-с-Плеч на этот раз мне показалась не такой внушительной, как раньше.

Нечто зашипело и скакнуло через коридор. За ним из комнаты последовало еще одно нечто. Оно походило на огромную, раздутую клыкастую зеленую жабу. Зеленое нечто прыгнуло вслед за наукообразным и зарычало в нашу сторону.

— Сгинь, сгинь, — хрипел Хендрик.

Я решил, что благоразумнее будет бежать, но воин преграждал единственно возможный путь отступления.

Жирная жаба прыгнула перед паукообразным. Казалось, ее клыкастая пасть расплылась в улыбке. Красная многоножка перебралась через жабу в нашем направлении. Жаба зарычала и стряхнула с себя конечности красной твари, но четыре лапы все же зацепились за нее, и паукообразное оказалось впереди жабы.

Жаба сиганула прямо на красную многоножку. Паукообразное зашипело, земноводное зарычало. Лапы этих тварей сплелись, они покатились по коридору, и вскоре, кроме мелькающих лап и слюнявого оскала, уже ничего нельзя было разобрать.