Он замолчал, недоуменно оглядываясь на меня.

– Э-э! Ладыгин в данном случае сотрудничал с органами, Степан Степанович! – пробурчал Штейнберг. – Мне оттуда сигнализировали. Возможно, проявляя при этом не всегда уместную инициативу... Но... В общем, этот вопрос закрыт!

Видно было, что подобное решение не слишком нравится ему самому, но идти против органов он не смел. Ланской сориентировался мгновенно. Намечающийся вариант вполне его устраивал.

– В таком случае у меня также вопросов нет! – бодро произнес он. – Против перевода Ладыгина не возражаю.

– Ну так и напиши тогда – не возражаю! – ткнул пальцем в бумагу Борис Иосифович. Ланской быстро поднялся, щелкнул авторучкой и поставил визу на моем заявлении.

– Все свободны! – объявил Штейнберг и вдруг поманил меня широкой ладонью. Я поднялся со стула и подошел вплотную к начальственному столу. Борис Иосифович откинулся на спинку кресла и несколько секунд презрительно рассматривал меня.

– Ты, Ладыгин, кто – врач? – спросил он наконец с недоверием.

– Имею диплом, – заверил я. – В отделе кадров все зафиксировано.

– Вот именно, врач! – заключил Штейнберг с каким-то странным сожалением. – В отделе кадров ты значишься врачом, правда? Зачем же ты строишь из себя детектива?

– Сотрудничал с органами, Борис Иосифович! – покаянно сказал я.

Он с досадой махнул рукой:

– Брось! Знаю я, как ты сотрудничал! Прежде наломал дров по собственному почину... Послушай, что я тебе скажу... Ты еще молод и многого не понимаешь... Никогда не лезь не в свои дела, понял? Они могут оказаться настолько серьезными, что тебе просто оторвут башку! Это я тебе по-отечески говорю, не обижайся! И ведь не тебе одному оторвут – люди вокруг пострадают, ну?

– Борис Иосифович! Я все понял! – искренне сказал я. – Больше ничего подобного не повторится!

– Ладно, верю... Иди работай! – милостиво сказал Штейнберг, но вдруг снова остановил меня. – Спортсмен? – спросил он одобрительно. – Каким видом занимаешься?