Широким шагом я направился через кабинет, но в этот момент до моего слуха донесся едва уловимый звук. Это не был щелчок взводимого курка или звон покидающего ножны клинка. Нет. Но я отчетливо ощутил за спиной чье-то дыхание, хотя никого в кабинете быть не могло. Не в силах сопротивляться рефлексам, я навзничь бросился на ворсистый ковер. Так я кидался в размокшую глину, услышав истошный вой минометной мины. И как обычно, этот простой, въевшийся в кровь рефлекс спас мне жизнь.

Широкое стальное лезвие, выпущенное из какого-то бесшумного метательного устройства, свистнуло у меня над головой и с глухим ударом пробило ковер. Это было не просто удивительно — это было дико. Но времени размышлять у меня не было, так что я перекатился в сторону, пытаясь разглядеть нападавшего. И разглядел. Им оказался парень лет двадцати пяти, одетый во все черное. Я его тут же окрестил про себя нинзей, но в отличие от киношных наемных убийц из Японии лицо его было открыто. Несмотря на это, невозможно было уловить направление его взгляда, поскольку глаза его были целиком черными, без зрачков и белков, как два антрацитовых шара.

Но самое странное, даже страшное, заключалось в том, что парень без видимых усилий сидел на стене. Не на полке, не на трубе, а просто на корточках, словно у него была своя персональная гравитация, которую он мог направить по любому необходимому вектору.

На какое-то мгновение это меня парализовало. Лишь на краткий миг, но его хватило незнакомцу, чтобы за тонкий сверкающий трос вырвать вонзившееся в ковер лезвие, молниеносно подтянуть его к себе и снова метнуть коротким взмахом ладони. С точки зрения физики движение казалось невозможным в принципе, однако глазам я привык доверять.