— И где же этот фильм? — послышалась реплика из зала.

— Мы продемонстрируем только отрывок, — произнес охранник. — Там есть весьма шокирующие кадры. Просим увести детей в другую комнату. Надеюсь, вы сумеете сохранить корректность. В нашей стране человек признается виновным только по решению суда.

Взмах руки и огромный экран голографа вспыхнул. Перед зрителями предстала роскошная, обставленная со вкусом гостиная. Идеально отполированный пол, два мягких дивана, журнальный столик на изящной резной ножке, на стенах картины известных художников. Данрил жил на широкую ногу. Недостатка в средствах Минк не испытывал. Неудивительно, что выходец из среды непосвященных Эрвил испытывал зависть и ненависть.

Между тем, события в комнате развивались стремительно. Крепкий полицейский мощным ударом свалил Данрила с ног. Кайл с помощниками завалил женщин на пол и начал рвать на них одежду. Записи не меньше четырех лет и сразу видно, как поправился за минувшие годы член Совета. Он набрал, как минимум, килограммов десять-двенадцать. Во время работы в Бриссене Эврил выглядел гораздо лучше. Высокий, элегантный, представительный мужчина. Впрочем, узнать его труда не составляло. Пару раз камера четко засняла Кайла в фас. Искаженное презрительной усмешкой лицо, руки на груди обезумевшей от ужаса девушки, штаны спущены почти до колен.

Само собой, показывать финальную сцену служба контрразведки не стала. Минут пять в помещение царила гробовая тишина. Журналисты молча уходили из зала. На душе был отвратительный осадок. И этот человек управлял государством, принимал жизненно-важные решения. Политика, конечно, грязное дело, но не до такой же степени. Граждане Алана выбрали в Совет насильника и убийцу. Миллиарды людей сейчас проклинают мерзавца. Храбров залпом осушил стакан, откинулся на спинку дивана, закрыл глаза и едва слышно проговорил: