Я уж постараюсь, чтобы костер разгорелся на славу, заставлю содрогнуться всех, явившихся на площадь: и верующих, и еретиков, и тех, кто еще не решил, у какого алтаря преклонить колени.

У меня устойчивая неприязнь к Эрчи, хоть малый и старается услужить, как может. Зову его "шакалом", а подручный не обижается. Он и впрямь напоминает шакала: манерой передвигаться, словно подкрадываясь, боком, почти бесшумно; всем своим обличьем - мелким, острым; настороженным и одновременно наглым выражением водянистых глаз.

Я стал палачом по воле случая. Эрчи сделал выбор сам, по-шакальи устремившись на приторный запах мертвечины.

Его святейшество не устает повторять о бесконечной милости создателей, наделивших нас смирением и верой. А я убежден, что в каждом человеке живет зверь. В Эрчи, во мне, да и в святом отце тоже. Слышу хриплое дыхание сидящего во мне зверя, ощущаю, как рвется он из меня, требуя крови, когда четвертую или снимаю кожу с несчастных.

Отлично владея своим ремеслом, я не люблю его. Иное дело Эрчи. Во время казни его глаза пылают безумным вдохновением. Но Эрчи неженка. Бывает же так: щенка не оттянуть за уши от плахи, но при виде чьих-то потрохов его выворачивает наизнанку. Зато в пытках Эрчи незаменим. Для меня они постылая обязанность, для него - священнодействие, ни с чем не сравнимое блаженство. Тщедушная тварь с водянистыми глазами умеет заставить людей страдать.

В каждом из нас живет зверь, сильный или слабый, неуклюжий или проворный, хищный или беззащитный. Люди только на первый взгляд люди, что у них внутри - пресмыкающееся, птица - попробуй разберись...