Щелчок. Он услышал расстояние, по которому шел вызов, — танец электронов, пересекающих границы без паспортов, танец волн, перепрыгивающих пространство, отраженных антеннами многочисленных спутников над океанами, проникающих сквозь невообразимое переплетение нитей телефонных кабелей, проложенных по дну морей.

— Алло! — произнес мужской голос. — Мсье Боск? Жером Боск?

— Да это я.

— Оскар Вильденштейн. Я говорю с вами с Багамских островов. Только что прочел вашу последнюю книгу — «Как в бесконечном саду». Хорошо, превосходно, дорогой мой, очень оригинально.

Это был внушительный голос, мужественный, уверенный. Голос, от которого пахло дорогими сигарами, голос человека, одетого в белый смокинг, который говорил, сидя у прохладного бассейна под чистым лазурным небом.

— Я читал всю ночь. Не мог оторваться. Хочу сделать из этого кинофильм… Я хочу вас видеть. Чем вы сейчас заняты?

— Я работаю в конторе, — сказал Жером Боск.

— Вы можете уволиться. Отлично. Садитесь в самолет, аэродром Париж-Орли, четыре часа по вашему времени.

Погодите. Мне подсказывают: четыре тридцать. Я заказываю билет. Мой агент в Европе проводит вас до аэропорта. С собой ничего не берите. В Нассо найдется все, что нужно.

— Я бы хотел подумать.

— Подумать? Подумать, конечно надо. Я не могу вам сказать все по телефону. Подробности мы обсудим завтра за завтраком.

— Всего хорошего, — проговорил Жером Боск ослабевшим голосом.

Несколько мгновений он смотрел на телефоны, словно ожидая, что они снова зазвонят, я потом пошел по коридору, по истертой дорожке с выступающими из-под нее параллельными полосами, словно тенями рассохшегося паркета. Он пересек двор и очутился на улице. И направился к маленькому испанскому ресторанчику.

Он только приступил к салату из помидоров, когда к нему подбежала официантка.