— Прости, — мрачно отозвался Граймс. — Прости, что разбудил. Просто мне было необходимо убедиться…

Она мгновенно смягчилась.

— Опять этот сон?

— Да. И самое страшное в нем… Знать, что ты есть, где-то в пространстве и времени, но я никогда с тобой не встречусь.

— Но мы с тобой уже встретились, — она рассмеялась, но не над ним, а вместе с ним. — И в этом твое несчастье.

— Мое счастье, — поправил он.

— Наше счастье.

— Полагаю, у нас все могло быть гораздо хуже, — проговорил он.

Граймс проснулся снова — на этот раз его разбудил переливистый звон будильника. Чтобы дотянуться до сервисного окошка в переборке, не требовалось вставать с кровати. Толкнув дверцу, он достал поднос с серебряным кофейным сервизом.

— Как всегда? — спросил он у Сони, которая потягивалась, предпринимая не слишком активные попытки занять сидячее положение.

— Да, Джон. Пора уже запомнить.

Граймс наполнил ее чашку — черный кофе без сахара, затем позаботился о себе. Он питал слабость к сахару — пожалуй, даже чрезмерную — и сливкам.

— Жаль, что это путешествие скоро закончится, — проговорила Соня. — Джимми, как всегда, на высоте. Такого сервиса не дождешься даже лайнере альфа-класса.

— Как-никак, я коммодор, — с легким самодовольством отозвался Граймс.

— Да, но не коммодор ФИКС.

В том сне, в том повторяющемся кошмаре Граймс по-прежнему оставался ничем не выдающимся офицером Федеральной Исследовательской и Контрольной Службы. Он не должен был дослужиться до звания коммодора, просто не мог. Дни сменяли друг друга, похожие, как близнецы, и последний из них он провел бы командующим никому не нужной базы, в мире, который однажды был кем-то обозначен как «группа планет низшей категории среднего класса».

— Может быть, — возразил Граймс, — но я достаточно возился с кораблями ФИКС и вправе рассчитывать, что на одном из них меня обслужат по высшему разряду.