— В таком случае, не будем тянуть.

Граймс поднялся и бросил короткий взгляд на свой бокал, к которому почти не прикоснулся. Джин был великолепный — куда лучше того пойла, которое можно было найти на базе. Однако нервы у него были на пределе. К тому же он больше не питал никаких иллюзий относительно человека, который предлагал ему выпить.

— Да, это будет лучше всего, — согласился Деламер. — Но, коммандер, Вы же не допили свой джин.

— Ваш корабль находится в столь плачевном состоянии, — ответил Граймс, — что Вам это сейчас нужнее, чем мне.

Отсалютовать на прощание он забыл.

— Я так и знала, что это случится, — голос Мэриэн дрожал от слез. — Что нам теперь делать, Джон? Что мы вообще можем сделать? Пенсия коммандера такая маленькая…

— Позволь с тобой не согласиться, — он задумчиво посмотрел на остатки маслянистого джина в своем бокале, поднес его к губам и залпом опрокинул в рот. Затем потянулся к бутылке и налил себе еще.

— Ты слишком много пьешь, — вспылила она.

— Да, — ответил Граймс, глядя на жену в упор. Алкоголь притуплял остроту восприятия. После нескольких бокалов на нее можно было смотреть без отвращения.

И голод Мильтона сильней

В познанье Бога и страстей*

пробормотал коммандер.

— Что?

— Хаусмен, — пояснил он. — Поэт. Двадцатый век, если не ошибаюсь.

— Стихи! — усмехнулась она. — А капитану Деламеру ты тоже будешь стихи читать? Он был таким милым молодым человеком, когда служил у тебя офицером на Линдисфарнской Базе. Когда мы все были счастливы…

— Да, Фрэнки всегда очень мил. Особенно с женами коммандеров, капитанов и адмиралов.

— Но ты же должен сделать что-нибудь для него, Джон. Может, ты извинишься?