— Предохранитель!

Граймс переключил внимание на пульсирующую сферу масс-индикатора. Да, вот она — крошечная, едва различимая искорка. Она быстро перемещалась в направлении центра сферы. Слишком быстро? Пожалуй, нет. Судя по обстановке, рандеву состоится. Только бы подвел Манншенн. Но что касается времени… Время — такая вещь, которую лучше не терять, а тем более в подобных ситуациях.

— Мэвис, — произнес он, склонившись к микрофону. — Когда я скомандую «полный назад», я хочу, чтобы это был действительно «полный назад». Никаких полумер.

Искорка стала ярче. Она пересекала границы полупрозрачных сфер одну за другой. Граймс сменил калибровку шкалы, словно мог замедлить ее падение к центру сферы, но расстояние неуклонно сокращалось. Снова и снова Граймс калибровал шкалу. Искорка коснулась сияющей бусины, которая обозначала местоположение «Хаски», и слилась с ней. В течение микросекунды Граймс пережил сверхъестественное ощущение — он почувствовал, как слились… нет, не два корабля, но две личности.

— Манншенн — стоп! — крикнул он в микрофон интеркома. — Инерционный — полный назад!

Корабль содрогнулся. Казалось, ему стоило усилия отскочить от цели, к которой он только что мчался. Гироскопы прекратили вращение на своих танцующих осях. Цвета постепенно становились привычными — но на экране заднего обзора звезды безумно дрожали, словно движитель продолжал работать.

— Все двигатели — стоп! — крикнул Граймс, возвращая гандшпуг в среднее положение.

Совсем рядом, чудом не задевая «Хаски», медленно вращался вокруг каких-то невообразимых осей искореженный корпус вооруженной яхты «Гребе».

Мэвис Дэвис вошла в рубку в тот момент, когда Граймс пытался влезть в скафандр. На лбу у нее была небольшая ссадина, из которой сочилась кровь. Подобно большинству некрасивых женщин, в состоянии эмоционального и физического напряжения она удивительно хорошела. И когда прежде, чем опустить шлем ему на плечи, она поцеловала Граймса — легко, но с неожиданной теплотой — он понял, что желал бы продлить это прикосновение.