- Нет, это тебе, я вижу, нужна истина в последней инстанции. Но это же нелепость. Ты не замечаешь, что сам начал загонять фантастику в узкие рамки определений? Вся беда в том, что ты берешь нынешнюю фантастику, как единую статичную картину. Миг литературного процесса отождествляешь с процессом, стираешь исторические грани. Фантастика многообразна, это ты уже вынужден был признать. Но она еще ведь и развивается!

- Ясно. Ты хочешь мне сказать, что научная фантастика вообще не могла появиться до тех пор, пока наука...

- Я не собираюсь повторять Днепрова. Я хочу лишь вдохнуть в твою схему жизнь, развитие. Подумай - фантастический прием бытует давно. Сказано ведь - "и весь Шекспир быть может только в том, что запросто болтает с тенью Гамлет...". А Макбет - с ведьмами. А Евгений - с Медным всадником, Иван Карамазов - с чертом. Или ты думаешь, что все дело в религиозности Достоевского или Шекспира?

- Ну, знаешь! - возмутился я.

- То-то! Верно, что есть проблемы, не укладывающиеся в реальную модель. Но у тебя это сильно смахивает на несуществующие проблемы. Как раз напротив - уже существующие. Существующие в логическом абстрактном мышлении человека, если хочешь - человечества. Иначе - какое б это было познание действительности?! И это есть, по-моему, идеи в их чистом виде. Пушкину нужно было столкнуть маленького, "простого" человека с идеей самодержавия и насильственного прогресса. Не с живым Петром - это уложилось бы в обычные рамки. Нет, с обнаженной сущностью того грандиозного явления, которым был в истории России Петр. Эта сущность не находит себе места в реальном времени и пространстве реальных событий...

- Сущность неотделима от явления! - назидательно произнес я.

Он прищурился.

- Начнем старый спор - где существуют общие понятия?