Над ней склонилось чье-то лицо. Она не знала, кто это – Витя Плюй или кто-то из его дружков. Да ей было все равно. Пусть делают что хотят. Лишь бы только все поскорее закончилось...

Между ног ткнулось что-то твердое. И тут же низ живота скрутила тупая разрывающая боль. Она понимала, что происходит. Но ничего не могла поделать... Когда же это все кончится?

А все только начиналось... Снова боль, снова унижения. С ней обращались, как с куклой. Переворачивали на бок, клали на живот, ставили на четвереньки. И продолжали рвать на части ее тело... Марина хотела только одного – умереть...

Но смерть не приходила... Зато появился Витя. Уложил ее на спину, задрал вверх и развел в сторону ее онемевшие ноги.

– Ты думала, твой горбун тебя спасет?

Он был совсем близко. Но голос его доносился откуда-то издалека.

– Нет, твой горбун – полное чмо! И срать я на него хотел!..

Он старался вовсю. В предчувствии вспышки облегчения его лицо исказила гадкая гримаса, глаза полезли из орбит. Рот раскрылся... Во лбу вдруг образовалась маленькая дырочка... Одновременно с этим ухо уловило звук отдаленного выстрела...

Глаза насильника омертвели, тело конвульсивно напряглось. Он стал расслабленно наваливаться на Марину. Зато к ней вдруг вернулись силы.

Она еще не знала, кто застрелил этого выродка. Подонку воздалось по заслугам. Бешеная радость вернула ее к жизни. Она даже забыла про боль. Столкнула с себя мертвое тело. Вскочила на ноги, выхватила взглядом одного из уцелевших ублюдков, злорадно ткнула в него пальцем.

– Ты следующий! – истерично взвизгнула она.

И шагнула к нему.

Амбал смертельно побледнел, в ужасе отступил назад, начал пятиться к машине.

– Трусы! Ублюдки! Твари! – как полоумная орала Марина.

А может, она и в самом деле сошла с ума. Не всякий рассудок мог выдержать такое потрясение.

Насильники сели в «Мерседес» и на всех парах убрались прочь с этого проклятого места. И силы тут же оставили Марину. С трудом она добралась до того места, где валялась ее одежда. В изнеможении опустилась на траву. Неподалеку от нее валялся труп Плюева. Но она даже не смотрела в его сторону. Ей нисколько не было жаль этого мерзавца.